«Четверть века беженской судьбы»: как благовещенские учёные вернули голос поэтам русского Харбина

Когда говорят о русской эмиграции, сразу вспоминают Париж, Монпарнас, Георгия Иванова. А между тем тысячи русских людей ушли не на запад, а на восток — в Маньчжурию, в Харбин. И там сложилась своя поэтическая школа, о которой у нас почти ничего не знали. Благовещенские исследователи Анна Забияко и Галина Эфендиева написали книгу, которая закрывает эту лакуну. Журналист ГТРК «Амур» познакомился с их работой.

Город, которого больше нет

Харбин сегодня — крупный китайский мегаполис. Но сто лет назад это был совершенно особый мир. Город вырос на линии Китайско-Восточной железной дороги, его строили русские инженеры. После революции сюда хлынул поток беженцев. И случилось удивительное: посреди маньчжурских степей возник островок дореволюционной России.

«Культурное пространство этого города совместило прошлое и настоящее, Восток и Запад, столицу и провинцию, эмиграцию и метрополию»,- пишут Забияко и Эфендиева во введении к своей монографии «Четверть века беженской судьбы…».

Почему «четверть века»? Именно столько — с начала 1920-х до середины 1940-х — просуществовал русский Харбин как культурный феномен. Для истории это миг, но для поколения поэтов — целая жизнь.

Но веру нашу свято мы храним,
Мы прадедовский бережем обычай
И мы потерь не сделали добычей
То, что считаем русским и святым.
(А. Несмелов «Великим постом»)

Париж и Харбин: два полюса изгнания

Сравнение с парижской эмигрантской литературой напрашивается само собой. Но разница колоссальная. Парижские критики относились к дальневосточным собратьям свысока, называли их «провинциалами». Однако у харбинцев было преимущество, которое они сами сначала не осознавали.

«У нас, на Востоке, нет той бедности, от которой страдают западные эмигрантские писатели, — цитируют авторы критическую статью тех лет. — Никому из здешних писателей не приходится заниматься тяжёлым физическим трудом» (Глава 2. Социокультурный портрет создателей «харбинской ноты») .

Харбинцы могли говорить по-русски, издавать книги, собираться в литературных кружках. И — что особенно важно — они не были отрезаны от того, что происходило в советской России. Читали Маяковского, Пастернака, Багрицкого. В Париже к советским поэтам относились как к «дурновкусию». В Харбине их изучали и творчески перерабатывали.

Здесь построим русский город,
Назовем – Харбин…
(А. Несмелов «Стихи о Харбине»)

«Чураевка»: кузница харбинских талантов

В 1926 году при Христианском союзе молодых людей (ХСМЛ) поэт Алексей Ачаир организовал литературный кружок «Чураевка». Это событие стало поворотным.

«В недрах «Чураевки» зародилось фактически всё дальневосточное литературное движение», — утверждает в своих воспоминаниях поэтесса Юстина Крузенштерн-Петерец, и авторы монографии с ней соглашаются (Глава 2. Социокультурный портрет создателей «харбинской ноты») .

Сам Ачаир — фигура удивительная. Казачий офицер, участник Ледяного похода, он превратился в тонкого лирика, салонного мелодекламатора. Современники вспоминали его «золотую шапку вьющихся волос» и игру на рояле (Глава 3. «Лирическая романтика, к сожалению…»: Алексей Ачаир).

Именно в «Чураевке» выросла целая плеяда имён: Николай Щеголев, Валерий Перелешин, Ларисса Андерсен, Георгий Гранин. О многих из них сегодня мало кто слышал, но их стихи — это настоящая находка.

Деревни, харчевни,
кулак да кушак…
Судьба пусть плачевна –
да жизнь хороша!

(А. Ачаир)

Женское лицо харбинской поэзии

Отдельная и очень важная тема книги — женская лирика. В русской критике начала XX века слово «поэтесса» часто звучало с пренебрежением. В Харбине к женщинам-авторам относились иначе.

«Русские дальневосточницы, устремившиеся на поэтическую сцену, без особых препон влились в местное литературное сообщество», — пишут исследователи (Глава 3. «Женская лира» русского Харбина) .

Марианна Колосова — пожалуй, самая яркая фигура среди них. Её называли «харбинской Мариной Цветаевой» и «бардом Белой армии». Её стихи — это смесь молитвы и боевого призыва. Сборник «Господи, спаси Россию!» по внешнему виду напоминал молитвенник: тёмно-лиловая обложка с крестом (Глава 2. «Рождена ведь я всё-таки женщиной…»: Марианна Колосова).

Современники рассказывали, что офицеры, уходившие через границу с боевыми заданиями в СССР, заучивали её стихи наизусть. Как молитву.

Голубели Амурские воды.
В этот тихий вечерний час
Он бежал из «страны свободы»,
Чтоб свободно вздохнуть хоть раз!
(М. Колосова «Беглец»)

Мифотворчество по-харбински

Авторы монографии убедительно показывают: литературная жизнь Харбина с самого начала была пронизана духом мифотворчества. Поэты придумывали себе псевдонимы, которые становились частью их личности.

«Литературным псевдонимом «обзаводится» практически каждый», — перечисляют Забияко и Эфендиева (Глава 4. Поэтика псевдонимов в творчестве русских харбинцев).

Арсений Митропольский стал Арсением Несмеловым — фамилию он взял в честь друга, поручика, погибшего под Тюменью (Глава 4. Поэтика псевдонимов). Алексей Грызов — Ачаиром, по названию сибирской станции, где родился. Валерий Салатко-Петрище превратился в Перелешина. Процесс выбора имени был почти инициацией.

Здесь построим русский город,
Назовем – Харбин…
(А. Несмелов «Стихи о Харбине»).

Алексей Ачаир даже в одном из стихотворений обыграл свой псевдоним в духе восточной поэзии: «Я — царевич прекрасный Очир. Это значит — небесная чаша». Исследователи отмечают, что таким образом он выстраивал свою личную мифологию — как и многие его современники (Глава 4. Поэтика псевдонимов).

Трагедия «чураевского питомника»

Книга не обходит стороной и мрачные страницы Харбина. История «Чураевки» — это не только взлёты, но и драматический распад. Воспоминания бывших участников разнятся до полной противоположности.

«История объединения, старательно запутанная мемуаристами», — цитируют авторы современных исследователей (Глава 1. Русский Харбин: мифогенное пространство).

В центре этих распрей оказались личные отношения, ревность, травля. Николай Петерец, талантливый поэт и «злой гений» кружка, писал едкие эпиграммы на старших товарищей — Ачаира и Несмелова. Его жертвой стал и юный Георгий Гранин. В 1934 году «Чураевка» распалась. А через несколько лет Гранин покончил с собой. Ему было чуть больше двадцати. «Его убила эмиграция», — скажет позже Ларисса Андерсен (Глава 2. «Пусть ничего и не было на свете…»: Георгий Гранин).

Манила, Адриатика, Гренада –
Нам не нужны. Не нужен целый свет…
Одну страну, одну страну нам надо,
Лишь ту – куда нам въезда нет

(Л. Андресен)

Культурный синтез на границе миров

Особый интерес представляет анализ того, как китайская среда влияла на поэзию. Исследователи выделяют несколько способов этого взаимодействия: от прямых переводов и стилизаций до лингвокультурных имитаций.

Самый яркий пример — сборник Алексея Ачаира «Лаконизмы», состоящий из 52 сверхкоротких стихотворений-четверостиший. На первый взгляд — философские максимы в духе конфуцианства. Но авторы доказывают, что за этим стоит не просто жанровое экспериментирование, а попытка пережить «кризис среднего возраста» (Глава 3. «Лирическая романтика…»: Алексей Ачаир).

Свою страну, страну судьбы лихой,
Я вспоминаю лишь литературно:
Какой-то Райский и какой-то Хорь:
Саводников кладбищенские урны!

И Вера — восхитительный «Обрыв» —
Бескрылая, утратившая силу.
И, может быть, ребенком полюбив,
Еще я вспомню дьякона Ахиллу.
(А. Несмелов «Свою страну, страну судьбы лихой…»)

Возвращение

Финальные главы книги полны драматизма. В 1945 году Харбин заняли советские войска. Ачаир, Несмелов, другие поэты были арестованы. Несмелов умер в Гродековской тюрьме. Ачаир провёл десять лет в Красноярском ИТЛ.

«В той звериной жизни было не до стихов», — писал он Лариссе Андерсен (Глава 3. «Лирическая романтика…»: Алексей Ачаир).

Монография Анны Забияко и Галины Эфендиевой «Четверть века беженской судьбы…» вышла в Амурском государственном университете в 2008 году. Анна Анатольевна Забияко — доктор филологических наук, профессор, заведующая кафедрой литературоведения и журналистики АмГУ. Галина Викторовна Эфендиева — кандидат филологических наук, доцент. Книга адресована специалистам-филологам, студентам, учителям и всем, кто интересуется историей литературы и культуры русского зарубежья. Прочитать ее полностью можно по ссылке.