Ученый из Москвы изучает генофонд стерха и японского журавля в Амурской области

В Приамурье работает специалист лаборатории популяционной генетики московского института имени Вавилова. Елена Мудрик изучает генофонд стерха и японского журавля в рамках гранта президентского фонда природы «Сохранение белых журавлей России». Что нового о краснокнижных птицах хочет узнать учёный — в материале Алексея Щербакова.

— Вот мы наконец-то дошли до гнезда японского журавля. Нам пришлось преодолеть где-то 1200 метров. Примерно, по вот такой воде.

Через какие трудности только не приходится порой пробираться Елене Мудрик — старшему научному сотруднику ведущего генетического учреждения страны — ради науки. В этом гнезде японские журавли оставили то, что ей нужно: скорлупу и алантоис — подскорлуповую оболочку. Сам птенец наверняка уже учится расправлять крылья под присмотром родителей, а вот его биоматериал будет очень полезен для научных целей.

«С помощью квадрокоптера смотрели, вылупились ли птенцы, потому что это краснокнижный вид, тревожить во время гнездования нельзя, и мы можем подойти к гнезду, только когда уже птенцы вылупились и ушли из гнезда. Соответственно, если журавли не съели скорлупу и скорлуповую оболочку, и был смысл пробираться к этим гнёздам, то мы осуществляли эту работу», — рассказывает старший научный сотрудник Института общей генетики им. Н. И. Вавилова РАН Елена Мудрик.

Помог московской коллеге доцент Дальневосточного аграрного университета, кандидат биологических наук Антон Сасин. Для похода в гости к пернатым учёные предварительно определили 16 гнёзд в Благовещенском и Тамбовском округах, а также Константиновском районе. Наведались в 9. Большинство из них — в Муравьёвском и Амурском заказниках. Дорога к птичьим квартирам порой напоминала настоящий квест.

«У нас японские журавли гнездятся в наиболее обводнённых территориях, даже по сравнению с даурцами. И при этом всё это дело приходилось делать пешком, потому что ну никакая техника на самом деле туда не дойдет. Да и мы старались не портить, так скажем, окружающее пространство вокруг этих гнёзд, поэтому максимально деликатно, пешком, по грудь в воде добирались до этих гнёзд. Где-то с использованием лодки, где-то просто пешком», — делится доцент Дальневосточного ГАУ Антон Сасин.

Всё дело в том, что биологический материал пернатых для ученых — на вес золота. На подскорлуповой оболочке остаются следы кровеносных сосудов, в которых содержится птичье ДНК.

«Мы изучаем генетическое разнообразие, разнообразие аллелей, генотипов этих журавлей в данной местности. То есть генетическое разнообразие является основой адаптивного потенциала вида. Наша задача — закрыть эти белые пятна, описать генетическую структуру японского журавля на нашей территории», — подчеркивает старший научный сотрудник Института общей генетики им. Н. И. Вавилова РАН Елена Мудрик.

Японский журавль часто становится объектом исследований учёных, но именно генетическая структура раньше не изучалась. Птица — одна из самых редких и в России, и в мире. Общая численность — порядка четырех с половиной тысяч особей. Существуют две разобщённые популяции — континентальная и островная. Амурская область — практически самая северная граница гнездования первой. Здесь живёт всего лишь около 35-ти пар.

Елена Мудрик исследует не только природные группы журавлей, но и искусственные. Яркий пример последней — станция реинтродукции редких видов птиц в Хинганском заповеднике. Обобщив данные, можно будет сказать, эффективен ли этот процесс. Для этого нужно понимать резервный генофонд популяции озера Клёшинское, и будет ли он соответствовать тому, который уже есть в природе.

Проанализирует полученные материалы пространственно разобщённых природных популяций и внутривидовое генетическое разнообразие учёный уже в Москве. Итогом исследования станет информация о родственных связях между гнездящимися в Амурской области японскими журавлями. Возможно, кто-то из них будет потомком пернатых, выращенных и выпущенных в природу из вольеров Хинганского заповедника или Муравьевского парка