Простое счастье: амурский оленевод уже 40 лет почти не покидает тайгу

Городской и сельской жизни он предпочел тайгу и вот уже 40 лет почти не выходит оттуда. Оленевод из Селемджинского района Владимир Соловьев в одиночку держит стадо из почти полусотни животных, в этом году отметил 60-летний юбилей. Историями представителя ныне редчайшей профессии прониклась наш специальный корреспондент Виктория Сытенко.

— У него кличка Боюткан. Полудикий олень, самый мощный олень.

Каждого рогатого в своем стаде оленевод Владимир Соловьев ласково называет по имени. В его хозяйстве 47 животных — важенки-самки, бык-производитель, рабочие лошадки — те, что перевозят грузы, и телята-тугутки . Для Владимира Львовича они как дети, он для них — вожак.

— Теленок самый поздний — 12 мая отелилась. Лялька моя.

Любовь к кочевой жизни оленевод, что называется, впитал с молоком матери. Чистокровный эвенк вырос на стойбище, привык к таежной тишине и умиротворению. Шум и суета даже небольших сельских поселений для него утомительны.

«Года не было, меня увезли туда, в Хабаровский край. Мать уехала учиться и бабушке меня отдала. И вот с тех пор меня к тайге тянет. Я в школу пошел, даже русского языка не знал», — рассказывает оленевод.

Окончив интернат, Владимир Львович отучился на бурильщика в техникуме, отслужил в армии. Но к цивилизации не прикипел, по зову сердца вернулся в тайгу. Семью так и не завел. Устроился охотником, стал заботиться об оленях. Одно время держал три сотни парнокопытных, но в последние несколько лет потерял большую часть стада из-за нападок волков и медведей.

— В позапрошлом году вообще не было. В прошлом молодые подросли. Наглые они, сейчас везде же техника. Им на все наплевать. — Привыкают к человеку. Не боятся. — Да. Машины ходят. Костры везде. Гудят — все.

Разводить табун до прежних размеров не стал — возраст, признается оленевод. Да и условия для промысла уже не те, много старателей вокруг. А рогатым нужны большие просторы.

Пути кочевок каждого оленевода простираются на сотни километров. Следуя по своему маршруту, эвенки преодолевают болота, реки, перевалы и другие естественные препятствия. Расстояния, которые для обычного человека кажутся огромными, для оленевода — ничто. Обычно они проходят до 30 километров.

Правда, нынешние поколения эвенков, вкусившие блага цивилизации, очарованы городом, а не тайгой. Жить дедовским укладом, разводить оленей не хотят, говорит Владимир Львович. Он в свою очередь хоть и придерживается народных традиций, но старается идти в ногу со временем.

— Под низ стелим ветки лиственницы, «сектэ» называется по-нашему. Раньше шкуры стелили, а сейчас мы более современные, матрацы возим.

Здесь же печь. Согреть теплым разговором, когда оленевод находится в окрестностях села, приходят близкие и друзья. Средства к существованию Владимиру Львовичу приносит охота на соболя, кабаргу, лося, дикого северного оленя, зайца. Сегодня они снова в цене. Своих животных на мясо оленевод не пускает, они для него дороже денег.

«Я их на руках всех маленьких перетаскал. Обучил, а тут как их убивать. Рука не подымается. Привык я один. На себя надеяться», — признается Владимир Соловьев.

Думать о грустном таежнику некогда. Скоро он вновь соберет своих подопечных и отправится за 100 с лишним километров к осеннему месту стоянки, где будет по-своему счастлив.